Их объединяло стремление и умение доводить дело до подписания мирных соглашений, без войны.

29 марта 2022

Их объединяло стремление и умение доводить дело до подписания мирных соглашений, без войны.

 Продолжаем экскурс в историю. «Торжественная процедура подписания заключительного акта СБСЕ – Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе – растянулась на два дня, 31 июля и 1 августа 1975 года. С тех пор название финской столицы стало расхожим термином в международной политике. Конечно, сегодня мы говорим о «факторе Хельсинки» реже, чем 40 лет назад, и всё-таки он не исчез с повестки дня.

Веками в Европе жило стремление ко всеобщему согласию государств, политических партий, к примирению бывших врагов… Народам (а иногда – и их политическим лидерам) хотелось получить гарантии спокойного, мирного будущего. Как правило, такие процессы становились активнее после большого кровопролития.

Поэтому, когда Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе заработало, наши журналисты с гордостью объявляли, что всё это сделано «по инициативе социалистических стран». Так оно, собственно говоря, и было. В 1969 году, на встрече руководителей стран Варшавского договора в Будапеште, идея будущего Совещания была сформулирована вполне внятно.
С тех пор Леонид Брежнев и Андрей Громыко говорили об этом постоянно – и в 1973 году в Хельсинки прошла встреча министров иностранных дел нескольких десятков стран, после которой начались переговоры, совещания экспертов, разработки…

30 лет прошло после войны. Весь мир говорил о «разрядке международной напряжённости» – то есть, о потеплении в отношениях Советского Союза и Соединенных Штатов.

Брежнев прокатил американского президента Ричарда Никсона на яхте вдоль крымских берегов, подружился с федеральным канцлером ФРГ Вилли Брандтом – и накал противостояния систем снизился. Конечно, не из-за прогулок. Заключались торговые договоры, политические соглашения. Началась серьезная и кропотливая работа по сокращению вооружений.

Конечно, у разрядки имелись влиятельные противники – прежде всего, те, кто собирался сколачивать состояния на войне и упорно верил в «советскую угрозу», в то, что Брежнев планирует завоевать весь мир. Против этих «ястребов холодной войны» и был направлен «хельсинкский процесс».

И президент Финляндии Урхо Кекконен – друг Советского Союза, наладивший дружеские отношения и с Брежневым, и с Косыгиным – стал одним из «моторов» всеевропейского совещания. В мае 1969 года он направил ноты всем руководителям европейских государств, призывая их выработать единую систему европейской безопасности. Кекконен был готов стать посредником между двумя «лагерями» – капиталистическим и социалистическим.

Как приходят к компромиссу «предполагаемые противники», нацеливавшие друг на друга ракеты? Это непростое искусство. Споры шли около трех лет – в том числе и на высшем уровне.
К середине семидесятых Советский Союз не испытывал дуновений кризиса – в отличие от Штатов, оказавшихся в психологической яме после поражения в долгой и кровопролитной войне во Вьетнаме. В нашей стране, конечно, хватало проблем и внутренних противоречий, но общий настрой выражали слова тогдашней песни Александры Пахмутовой и Николая Добронравова: «Мы стали сильнее, чем были вчера».

Международный оркестр и в те годы был полон противоречий. И Запад вовсе не был монолитным, и в социалистическом мире не обходилось без подковерной борьбы. Так, Париж нервно реагировал на двусторонние переговоры СССР и США. И не без оснований. В «восточном блоке» независимую от Москвы политику пытался вести Бухарест. Брежнев понимал это – и вёл достаточно активную политику не только «среди друзей», но и в Западной Европе.

На Западе верили, что после подписания соглашений Советский Союз не сможет вмешиваться в политическую жизнь стран-участниц Варшавского договора. В свою очередь, Москва надеялась, что Хельсинкский акт умерит американские аппетиты в Европе и уменьшит значение НАТО. В известной степени эти надежды оправдались. 

В СССР самые бурные споры вызывала так называемая «третья корзина» будущих соглашений – «гуманитарная». Против неё выступал не только наш главный идеолог Михаил Суслов, но и представители КГБ и армии. Ведь там провозглашалось «уважение к правам человека и к его фундаментальным свободам: свободе обмена мыслями, свободе совести и религии, свободе передвижения», а эти принципы скверно сочетались с советской системой.

В феврале 1972 года президент США Ричард Никсон в послании к Конгрессу признал, что Советский Союз достиг военно-стратегического паритета с США. Он не преувеличивал. Наука и военная промышленность в СССР были готовы и к новому рывку. Для США это был мощный аргумент для того, чтобы присоединиться к хельсинкскому процессу. Переговоры активизировались.

Наконец, в июле 1975 года, главы 33 европейских стран, США и Канады встретились в Хельсинки. Мирное будущее Европы и мира было их главной целью. Политики того поколения, не понаслышке знавшие о Второй мировой, вполне искренне стремился свести к минимуму вероятность войны. Все они подписали Заключительный акт.

На мировой дипломатической арене звезда Леонида Брежнева в те годы сияла ярко. В это трудно поверить, вспоминая последние годы генерального секретаря, когда он, на глазах у всего мира, угасал от болезней. Но международное положение Советского Союза за 18 брежневских лет укрепилось изрядно.

Конечно, в этом заслуга вовсе не только генерального секретаря, но и Алексея Косыгина, Андрея Громыко, Бориса Пономарева – тех, кто в те годы занимался международной политикой инициативно и системно.
Их объединяло стремление (и умение!) доводить дело до подписание документов, которые действительно имели и имеют определенный вес, а не ограничиваться устными декларациями и объятиями. Не потому ли соглашения того времени оказались самыми живучими? От них если и отказывались, то с серьезными арьергардными боями… И неизменно – с печальными последствиями для «партнёров».

То, что в Хельсинки Советский Союз представлял именно Брежнев (а также Громыко, его заместитель Анатолий Ковалев и Константин Черненко, неофициально исполнявший обязанности помощника генерального секретаря) – было большой победой генерального секретаря.

Брежнев, участник парада Победы, прямо воспринимал свой хельсинкский триумф как продолжение 1945 года, как укрепление и узаконивание того, что было завоевано Красной армией в священной войне. Ради этого стоило идти на компромиссы и выдерживать многомесячные переговоры.

Основные принципы Соглашения – равенство стран в суверенитете, неприемлемость применения силы или угрозы силового давления, мирное урегулирование споров. Сотрудничество между странами – в том числе экономическое. И, конечно, территориальная целостность государств, нерушимость границ.

Это было первое столь крупное и долгое политическое совещание в истории. Причем в мирное время! Политики показали зрелость: оказывается, для того, чтобы договариваться по стратегическим вопросам, необязательно пройти через войну. Советский лидер в своей миролюбивой речи подчеркнул, что все хельсинкские «договоренности рождены и достигнуты не посредством навязывания взглядов одних участников другим, а на основе учета мнений и интересов всех и при общем согласии».

Жить в 1970-е в СССР и не знать о хельсинкских событиях было решительно невозможно. Об этом твердили все газеты и телепередачи.
В детали мало кто вдавался, но общее впечатление было благоприятное: наша страна уверенно добивается своего, солирует в международном оркестре и не теряет высот, занятых в 1945-м. А это немаловажно для общественного климата, для веры в свою страну, в ее силы. Это понятно и ценно даже 45 лет спустя.

Арсений Замостьянов
Заместитель главного редактора
журнала «
Историк» (в сокращении)


Госсекретарь США Генри Киссинджер, генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев, президент США Джеральд Форд и министр иностранных дел СССР Андрей Громыко перед началом переговоров в Хельсинки. Июль—август 1975 года

Владимир Мусаэльян, Валентин Соболев / ТАСС


 

Подписывайтесь на СУНДУК СЕЛЬЧАНИНА

Больше новостей от информационного спонсора — телеграм-канала СЕЛЬКОРР 

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!