Дом кузнеца.

22 мая 2022

Дом кузнеца.

 Дедушка Евдоким мыл золото по покосам и логам. Там и сейчас моют. Сдавал в заводскую контору в Невьянск. Привозил оттуда муку, сахар, обновки. Он и построил этот дом. Изба для наших мест обычная. У меня в деревне Миронова бабушкин дом один в один. Лес возил с горы Белой по Верх-Нейвинской дороге.

В избе до сих пор висит портрет дедушки Евдокима. Написан на ситце, который натянут на тоненькую дубовую дощечку. Портрет мастерский. А нарисовал его родственник из соседней Шайдурихи.

Отец Сергея Ивановича, Иван Евдокимович был председателем колхоза. Мужик он был твердый и справедливый, его все уважали. Когда объезжал полевые станы, покосы, видел где ягоды, но сам не брал. А привезет детей: «Берите сами, а то - говорит – люди увидят, что у меня руки в ягодах, подумают: все страдуют, а председатель ягоды собирает. И жену свою, Александру Семеновну, заставлял работать больше всех, чтобы люди попрекнуть не могли.

Когда началась война, на фронт напросился сам. Отправили в Шадринск – формировали кавалерийскую бригаду. Сергей Иванович с матерью успели к нему съездить. И так получилось, что прямо при них бригада погрузилась в вагоны и ушла на фронт.

Иван Евдокимович воевал в кавалерии и попал под Сталинград. Сохранилось несколько писем. Простые строчки: «Воевать нечем. Здесь не только земля – вода горит. Похоже, не вернусь». Он пропал без вести. Поскольку не было похоронки, пенсию за него не платили. Вскорости умерла мать Сергея Ивановича. Надсадилась на ферме. Остались они четверо детей с бабушкой Анной. Выживали с трудом.

Сергей Иванович родителей всегда любил и помнил. И первую резную рамку он делал под портрет отца и матери.

А Лидия Харитоновна из старообрядцев. Девичья фамилия ее – Карпова. Семья была добрая и крепкая. В начале 30-х пришли раскулачивать. Вспоминают про какую-то механическую веялку. Свои же деревенские раскулачивали. Вынесли все. Даже цветы с окон по домам растащили. Дети маленькие втроем сидели на полу на материном тулупчике. Вот только его и не тронули. Им до сих пор подпол накрывают. Отца увели. Мать с детьми выгнали на улицу. Жили по чужим углам. Мать обезножила. Девочки ходили по деревне с корзинкой. Никогда не просили, а просто ходили с корзинкой. Ждали, когда кто-то положит кусочек хлебца, яичко, или еще что. Иногда на праздники, подвыпив, мужики показывали им хлеб, но не клали в корзинку, пока девочки не споют и не спляшут. Пели и плясали. И каждый день ходили мимо своего дома, где жили чужие люди. Видел я этот дом. Обычный крестьянский дом, ничего особенного.

Как то выжили.

Отец вернулся уже после войны. Изможденный. Съел большой чугунок вареной картошки. Попросил еще. Ничего не рассказывал. Вскорости умер.

Потом Лидия Харитоновна в девках работала на шахте. Золотоносную породу промывала. Никакого дела не боялась. И в 51-ом году вышла замуж за молодого кузнеца Сергея Ивановича.

Их все любили, в гости приглашали: он – знатный баянист, а она – «песельница, да плясунья». И до сих пор, вспоминая свою жизнь, Сергея Ивановича, слегка поджав губы, покачивая головой, тихо улыбаясь про себя, Лидия Харитоновна каждый раз проговаривает: «Все своим рукам, все своё. Ни по что в люди не ходили». Для нее это очень важно.

А что касается песен, люди рассказывают, что аккордеон у Сергея Ивановича был трофейный, вроде как отец прислал с фронта, а сам не вернулся. Но Люда, дочь, рассказывает, что был баян, который подарил двоюродный брат, Виктор Михайлович, прокурор из Кургана. Лидия Харитоновна рассказывала, что отмечали все праздники, пели и частушки, и «проголосные». Люда вспоминает, что любимые песни: «Годы летят», «Оренбургский пуховый платок», «Живет моя отрада», «По Муромской дороге», «Все васильки, васильки». А друг Владислав вспомнил, что Сергей Иванович очень любил и красиво пел жалостливую:

Дорогая жена, я – калека,

У меня нету правой ноги,

Нету рук, они верно служили

Для защиты родимой страны.

Это такое письмо с фронта написал солдат жене, и спросил, примет ли она его? И она сказала: приезжай, мы тебя все любим и ждем любого. А он приехал – весь в орденах, живой и здоровый. И все очень радовались. Это он так проверил. Правда есть и другой сюжет, когда калеке отказали от дома, а он приехал целый и невридимый, с наградами. И все потом локти кусали, но было поздно.

В этом доме Сергей Иванович с Лидией Харитоновной поселились сразу после свадьбы, в 1951-ом году. Двадцатилетний хозяин уже был признанным кузнецом. В кузне он работал во время войны, молотобойцем.

В то время в Кунаре председателем сельсовета был приезжий человек по фамилии Киселев. И он ходил по деревне и агитировал людей украшать свои дома, садить цветы перед окнами и делать загородки. И Сергей Иванович сделал возле дома красивую кованную оградку, и раскрасил ее в разные цвета. Так все и началось.

Дом он делал каждый день. Практически до конца жизни. Вставал в четыре утра, успевал что-то сделать и шел в кузню. С двенадцати до часу приходил на обед, и тоже что-то делал. Возвращался из кузни, и до ночи работал по дому. Как сказала Лидия Харитоновна: «Ни сколь без работы не сидел». Мастерская у него была в «малухе». Много самодельных приспособлений. Относился к мастерской очень ревностно. Однажды Люда, дочка, когда ей было десять лет, решила помочь отцу и прибраться. Старалась. Все разложила ровненько по своему разумению. Сергей Иванович увидел, и такое было, что Люда до сих пор об этом без страха вспоминать не может. Сергей Иванович был отходчивый, но взрывной. Лидия Харитоновна с любовью вспоминает: «Он у меня это, диконький был».

Все приспособления в доме, и даже запоры на воротах и входной двери остроумные и нестандартные.

А вообще у Сергея Ивановича отношения с дочерью были очень близкие. Лидия Харитоновна, когда хозяина куда-то звали, Люду посылала вместе с ним, и строго наказывала от отца не отходить. Ну еще бы, мужиков-то мало, а кузнец-то вон какой завидный. Сергей Иванович, кстати, Лидию Харитоновну тоже ревновал. Я смотрел старые фотографии, она действительно, красавица была. Да еще легкая и веселая.

А у Люды с отцом и вправду были очень теплые отношения. Он ей с каждого застолья какие-нибудь гостинцы приносил. Он сделал для нее очень ладные саночки, машинку на педальном ходу с остроумным рулевым управлением, и даже багажник приделал, а колеса – деревянные, с кованными ободами, и очень красивую порессоренную коляску. А кузова все сплел из лозы сам. А двор у них всегда был полон народу, еще бы! Сергей Иванович в ограде вешал качели, и все окрестные дети приходили к ним играть. Кузнеца все дети любили.

Интересно, когда наши парни в 2012-ом реставрировали эти игрушки, в Кунаре никто не взялся переплести прохудившиеся кузова. Мастера наши только в Быньгах.

В 1963-м году у Люды родился брат Игорь. Люда говорит: «Я его просто выревела. У всех есть, а у меня нет. Так хотелось!». Игорь, кстати, копия Сергей Иванович. Тоже с руками.

Сергей Иванович, работая по дому, просил Люду, чтобы она помогала ему собирать образцы, и она подбирала ему орнаменты, вырезала картинки из журналов, собирала открытки. И Сергей Иванович всем этим пользовался. Я видел у него очень большую папку с эскизами. Он сам рисовал. У него было правило: он все делал только один раз. И никогда не переделывал.

К дому он относился как к живому. Как к ребенку относился. Душу вкладывал. И все время думал о том, как дом будет без него. Про пионеров на крыше сказал: «Как хорошо, что я не увижу, когда они упадут». Кстати, по пионерам оказалась самая сложная реставрация. Первого пионера мы делали целый год в Музее Невьянской Иконы. Сумел сделать его Алексей Чечихин, а помогал Андрей Павлов. А уже в 2013-ом году делали всех четверых. Занимался замечательный жестянщик Леонид из Невьянска. Полгода работал. И все удивлялся, насколько сложная была работа, и как продуманно они были сделаны.

Поднимать пионеров на дом Сергею Ивановичу помогали соседи.

Сергея Ивановича уважали все. К нему шли за всякой помощью и советом. То сковать, то поправить. То починить. И он никогда никому не отказывал.

В Кунаре много украшенных домов. Очень красивый дом был у кузнеца Виктора Ивановича Рубцова, который стоял у пруда. Кузнец был постарше Сергея Ивановича, воевавший. К сожалению, дом сгорел в 1978-ом году. Но самый страшный пожар случился в апреле 1970-го года. Сгорело 22 дома по улице, огонь подошел вплотную к Сергею Ивановичу. Все бросились было в дом, вещи спасать, он встал на пороге, заорал на них, и не дал вынести ни одной вещи из дома. Побежал к колодцу. А там была качалка, которую он сделал сам. И он встал на качалку, и все бегали с ведрами, отливали дом. А он качал и качал. Выкачал колодец до дна. И дом спасли. А вся улица сгорела. А Сергей Иванович потом сказал: «Если бы огонь подошел к дому, он зашел бы внутрь и там остался».

Колодец этот выкопал дедушка Евдоким.

А вообще, жили своим. У Сергея Ивановича было четыре класса образования. Сажали двадцать пять соток картошки, две коровы, десять овец. Иди ка, сена заготовь на всех. Лидия Харитоновну до 82-х корову держала, сама управлялась.

Работали за трудодни. Муку давали. Когда колхоз перешел в совхоз, появилась зарплата – 70 рублей. Купили телевизор «Рекорд». Один был у продавщицы из Сельпо, а другой у них. Каждый вечер полная изба народа – телевизор смотреть. Сам не смотрел. Некогда было.

Потом и мотоцикл, и машину купили. А денег постоянно не хватало. Семья заготавливала кедровые шишки на продажу. Картошку возили в город. Сергей Иванович каждую копейку вкладывал в дом. Железо, краски, жесть, и др. Сам столкнулся. Первая же реставрация обошлась в четверть миллиона.

В конце 60-х основная работа была закончена. И ракета, и пионера встали на крыше. От людей отбою не было. Раньше чрез Кунару шел старый Верхотурский тракт. И все машины и автобусы ехали мимо домика. Останавливались. Выходили смотреть. Порой зрители вели себя достаточно беспардонно. И ворота стали закрывать. И до сих пор так. Ездят, фотографируют, заходят. И никто ни разу не предложил помощь, ни копейки денег не дал на краску… С другой стороны, ничего ни у кого и не просили.

Хозяин делал дом до последнего дня. Просто в какой-то момент перенес инфаркт на ногах, уже энергии не стало. Потом инсульт. И все равно что-то присматривал и делал. Малуха с правой стороны осталось незаконченной. Ворота сделаны, наличники сделаны, под облицовку все готово, а на крышу Сергей Иванович мечтал поставить рабочего и колхозницу. Я разговаривал с Людой, и она мне разрешила, используя отцовские эскизы, закончить эту работу.

Когда Люда вышла замуж за хорошего кунарского парня Валентина, Сергей Иванович радовался, что Валентин и Игорь будут следить за домом, когда его не станет. Он все время думал о доме. Но Валентин трагически погиб, Игорь живет в городе, да и Люда тоже. Лидии Харитоновне уже 84…

Дом стоит благодаря дочери Люде, сыну Игорю и самой Лидии Харитоновне.

Когда то давно Сергей Иванович сковал надгробие для себя. Его могила первая на кладбище. И для Лидии Харитоновны тоже сковал. Чтобы и после смерти «ни по что в люди не ходить».

А вообще на этом кладбище многие ограды и памятники скованы Сергеем Ивановичем. И сделаны они с доброй выдумкой и мудрым подтекстом. Его руку видно сразу. Кованная оградка, частокол прутьев с копьевидным навершием, и все острия выкрашены красным – как ряд свечек горит. А неподалеку в ограде выкованы стебли одуванчиков. И видно, что они настоящие. Просто облетели.

Дом удивительный. Он состоит из десятков тысяч частей. Вырезанных, выпиленных, выточенных, откованных. И ты уже знаешь этот дом, и каждый раз, приезжая, ты находишь все новые и новые детали. Это один из самых красивых домов в России. Самый красивый. И это настоящий памятник замечательному русскому кузнецу и доброму человеку Сергею Ивановичу Кириллову.

Галерея АРТ-птица

 

 

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!