Говоря о дефиците, сейчас почему-то вспоминают советские годы. Мол, нехватка топлива наблюдалась и в СССР. Но причины дефицита тогда были другими.
В семидесятые–восьмидесятые годы частники заправлялись по талонам. Талон представлял собой бумажку, похожую на автобусный билет или почтовую марку. На АЗС его предъявляли в окошко (раньше не было доступа внутрь зданий станций, а в 90-е годы на окнах и дверях появились стальные решётки от грабителей), и оператор включал колонку. Никаких денег.
Надо отметить, что машин тогда было мало. Так, в начале восьмидесятых, если не ошибаюсь, в районе насчитывалось около сотни «Москвичей» и «Жигулей». Зато полно было мотоциклов, которые, кроме тяжелых «Урала» и «Днепра», продавались свободно.
У госпредприятий (частных фирм в СССР не было вообще) существовали свои талоны. По ним частников не заправляли — если только по блату. Литр 93-го бензина стоил 40 копеек, и, в общем-то, это было дорого. В бак «Жигулей» вмещалось примерно 40 литров — а это 16 рублей. При зарплате, например, инженера или врача в 120 рублей такая сумма ощущалась как значительная. Поэтому бензин нередко выпрашивали у водителей госмашин или покупали у них по дешёвке.
Кстати, первые грузовики «Урал» работали на 93-м бензине. Они часто использовались у нефтяников, и частники буквально «ловили» их на дорогах, чтобы раздобыть топливо.
Бензин разных марок подкрашивали, чтобы работники милиции (в том числе ОБХСС — отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности) могли определить, какое горючее залито в бак. Так, 76-й имел желтоватый оттенок, а 93-й, предназначавшийся для легковых авто, — красноватый. Если в баке «Жигулей» оказывался жёлтый бензин, это значило, что топливо «левое», краденое.
Владельцы личного транспорта находились под особым вниманием. Ведь «Жигули» и «Москвичи», стоившие 6–7 тысяч рублей, а «Волги» — 15 тысяч, были скорее роскошью.
Естественно, возникал вопрос, например, к тому же врачу: откуда у него такие деньги? Вдобавок свободно в магазинах машины не продавались — существовала огромная очередь.
При этом топлива в стране хватало. В колхозы и на предприятия его завозили тоннами. У них были собственные заправки, где в лучшем случае сидел учётчик и фиксировал расход. Порой всё было куда проще: кто сколько желал, столько и заливал. Например, когда трактористу требовалось заправить технику, он просто засовывал шланг в бак и открывал вентиль. Был даже случай, когда из-за безалаберности работника, забывшего закрыть вентиль, колхоз упустил в реку шесть тонн солярки. Об этом поговорили — и забыли.
Если частника просили проехать в составе свадебного кортежа или съездить за новорождённым в роддом, с ним обычно расплачивались талонами на бензин. Но большинство водителей предпочитали другое «горючее» — для внутреннего употребления.
В крупных городах с приходом к власти М. С. Горбачёва стал наблюдаться дефицит топлива, особенно 93-го бензина. Причинами стали послабления в экономике и появление кооперативов, из-за чего автомобилей стало больше. Кстати, тогда на улицах впервые начали появляться иномарки, и для многих это стало настоящим потрясением: «Опели» и «Мерседесы» раньше видели только в кино.
Ближе к 1991 году дефицит связывали с остановкой нефтеперерабатывающих заводов и перераспределением собственности на фоне распада СССР.
