НАЕДИНЕ С СОВЕСТЬЮ.

12 августа 2015 - Фарит Нугуманов

НАЕДИНЕ С СОВЕСТЬЮ.

 – Она все время мне снится, – сказал пришедший в районное отделение полиции человек, – не могу я так больше…

Кошмарные сны из сарая.

Явка с повинной – явление в следственной практике довольно частое. Правда, происходит это порою из-за того, что преступник начинает чувствовать: по его следу уже идут. И нередко является в полицию буквально через несколько дней после совершения преступления. Однако случившееся в Пономаревке удивило даже видавших виды оперативников.

Иллюстрация Василия Денисова.

Жертву преступления искали больше пяти лет. Именно жертву! Молодая женщина, у которой остались двое детей, пропала еще в сентябре 2009 года. Искали ее везде: в райцентре, по окрестным селам, в Оренбурге и даже в других городах России, где жили ее знакомые и дальние родственники. Результата никакого. Пропавшие без вести у нас в области, как и в целом по стране, к сожалению, – дело обычное. Например, на сегодняшний день в оперативном розыске Следственного управления Следственного комитета области числится более 50-ти человек, исчезнувших неизвестным образом. Пропадают люди, потерявшие память или способность ориентироваться в пространстве, уехавшие в дальние края на заработки, просто решившие вдруг разом переменить жизнь и потому покинувшие дом.

Но разыскивавшаяся женщина из Пономаревки амнезией не страдала, и куда ей, матери, уходить от двоих детей-то? Правда, жила она с часто пьющим сожителем (вот у кого с воспоминаниями могло быть действительно всякое), но тот как раз сидел дома и клялся-божился, что о каких-то неожиданных планах своей женщины не имеет никакого понятия. Были, конечно, подозрения, что человек этот мог с сожительницей своей что-то сотворить, но, простите за некоторый цинизм, трупа-то не было!

Стоит отметить, что именно на 2009 год в Оренбургской области пришелся всплеск исчезновений именно молодых женщин и девушек. Эти случаи обеспокоили тогда областную прокуратуру не на шутку.

И не зря. Уже в 2010 году в Илеке была изобличена целая преступная группа, занимавшаяся переправкой в соседний Казахстан женщин и девушек для последующей продажи буквально в рабство, где их вынуждали заниматься проституцией. Группа действовала с размахом, жертв своих подбирала по всей области. Девушкам говорили, что нанимают их на работу в кафе или гостиницах. Обещали золотые горы. Вряд ли те совсем уж не догадывались о том, что их может ожидать. Но в заграничные путешествия отправлялись – там же сплошь иностранцы, да все богатые! А вдруг повезет?.. Были и такие, кого просто похищали: приглашали в попутную машину и там накачивали снотворным. Раскрыли работорговцев, когда они совершенно обнаглели: попытались поставлять в Казахстан несовершеннолетних наложниц. Без родителей легально провезти девчонок через погранпункты было невозможно. Тогда работорговцы стали устраивать в глухих местах переправы через Урал. На том и попались. Следствие шло быстро и оперативно, сверяли фамилии несостоявшихся секс-рабынь со списками всех разыскиваемых.

Однако пропавшей женщины из Пономаревки среди тех илекских девушек не было.

Пять лет рядом с могилой.

Прошли месяцы, а затем и годы. Сначала пропавшую активно искали сотрудники полиции и родные, потом активно искали только родные, потом разуверились и они, хотя надежда, наверное, все-таки оставалась.

 

Причем повод для этой надежды действительно оставаться должен. Например, Кристину Растопчину из Сорочинска тоже искали почти пять лет. И когда уже почти отчаялись совсем, пропавшая нашлась в Оренбурге живая и здоровая. И даже с двумя родившимися у нее в новой семье детьми.

Но в Пономаревке случай был несколько иной – дети-то были тут, дома, росли без матери, а ее предстояло еще искать и искать, живую или мертвую.

Не берусь утверждать, принимал ли посильное участие в этих поисках сожитель исчезнувшей, об этом в материалах суда ничего не говорится. Но именно он через пять с лишним лет пришел в полицию и признался: убил разыскиваемую в том недоброй памяти сентябре… Когда его спросили, почему же он спустя столько лет все-таки решил сознаться в содеянном, мужчина признался: убитая ему постоянно снится, и это не дает ему покоя.

События тогда, в сентябре 2009-го, развивались по зачитанному уже до дыр сценарию. Убийца был пьян, поссорился с женщиной. Потом начал ее избивать. Потом взял в руки топор…

Вроде бы, смотрите: вошел человек (пьяный и, видимо, сильно!) в некое животно-аффектное состояние, озверел просто, рубанул сожительницу по голове, сам себя не понимая.

Но потом-то он действует абсолютно хладнокровно и трезво! Увидев, что женщина мертва, не убегает в ужасе прочь, не рыдает, не бьется в конвульсиях. Он заворачивает тело в простыню, относит в сарай и там закапывает.

И потом больше пяти лет рядом с ЭТИМ живет…

Деятельное раскаяние?

В прошлом году с таким же почти признанием в убийстве пришел в полицию житель поселка Нежинка под Оренбургом. И тоже, как это ни странно, поведал о том, что жертва приходит к нему во сне. И в этой истории замешана женщина, но, по счастью, хотя бы она объектом преступления не стала. Просто именно из-за нее двое выпивавших мужчин поссорились «на почве ревности». Один другого шарахнул чайником по голове – насмерть. Поняв, что убил, попросту сбросил тело в сливную яму.

Правда, смотрел он потом страшные сны не пять лет, ему хватило их на полгода.

Подобный случай произошел и в Бузулуке, а в Сорочинске недавно пришел каяться разыскиваемый алиментщик (с деньгами!). Был даже случай, когда ударившийся в бега полицейский через полгода сам пришел к коллегам и признался в том, что жестоко избивал подозреваемого, дабы тот сознался в том, чего не совершал. Но это случаи полегче.

А вот что же заставляет человека добровольно сознаваться в серьезных преступлениях? Да еще в тех случаях, когда следствие о тебе, мягко говоря, даже и не догадывается? Или, скажем, как в описанном выше случае с бывшим уже полицейским, когда тебя просто не могут найти? Только ли кошмарные сны? Мучительно искал ответ на эти вопросы еще Федор Михайлович Достоевский в романе «Преступление и наказание», но однозначного ответа на них нет до сих пор, да и вряд ли будет.

Я говорил об этом со многими и много неоднозначного наслушался по этому поводу. Например, оренбургский юрист Юрий Борисенко категоричен:

– Явка с повинной – снижение срока наказания почти на треть, если только речь идет не о пожизненном заключении. Потом в судопроизводстве есть такой термин, как «деятельное раскаяние». Помощь следствию, возмещение ущерба потерпевшему, семье его – все это тоже учитывается. А насчет снов, совести… Считаю, просто человека неотвратимо преследует страх неизбежного наказания…

Впору призадуматься – наказания земного или еще какого-нибудь? В Шарлыкском районе мне рассказали один характерный случай. Дело было еще в милицейские времена, но и нынешние местные полицейские о нем вспоминают. Молодой человек Сергей Жданов два года разыскивался за подделку банковских купюр. Искали его чуть ли не по всей стране, но тщетно. Решили уже было, что способность шарлычанина рисовать деньги успешно сочетается с умением изменять внешность и фабриковать документы. И вдруг в РОВД приходит от него покаянное письмо с точным адресом проживания! Оказалось, подавшись в бега, молодой человек ухитрился спрятаться (если можно так выразиться) в Спасо-Преображенском Валаамском монастыре в Карелии. Два года он пробыл там послушником, и настолько проникся усердием и верой, что искренне решил во всем сознаться.

Суда Жданов все-таки не избежал, и определенный срок заключения получил, но тут уж его явно не страх перед Уголовным кодексом заставил то письмо отправить…

Жжет их память?

Но может ли мучить даже самого злостного преступника стыд или совесть? Многие психологи, работающие в криминальной среде, считают, что такое возможно, только если человек получит судебный приговор, если именно там, в суде увидит некую разделительную черту между собой и обществом. И потом будет стремиться за эту черту вернуться. Хотя получается такое далеко не всегда. Поэтому и понятие рецидива преступности не исчезает из юридических документов во всем мире.

Раскаиваются ли люди, способные закопать жертву в собственном сарае и многие годы пытающиеся это забыть? Не знаю. По сообщению пресс-службы областного суда, пономаревский убийца осужден к восьми годам лишения свободы. Значит, через эти восемь лет он вернется в родную Пономаревку, в дом с тем самым сараем, и кошмары его мучить перестанут?

Оренбургский писатель Александр Филиппов, много лет проработавший врачом в одной из местных колоний ответил на этот вопрос так:

– Раскаяние в этом случае вполне возможно, если только человек не маньяк какой-нибудь. Ведь когда такие убийства совершаются? По пьянке, по запарке. Не оправдываю никого, но очень часто люди действительно мучаются, сожалеют о том, что совершили. И считают свои приговоры вполне заслуженными. Они могут, скажем, протестовать против условий содержания, рациона питания, но безвинными себя никогда считать не будут. Все мы люди…

Что тут возразить? Но не могу не добавить еще один штрих к общей картине явления.

Несколько лет назад в Оренбурге пропал мальчишка. Пошел после занятий в художественной школе на автобусную остановку, и вроде бы никто его больше не видел. И только опять же через несколько лет один из его сверстников, повзрослевший уже, рассказал, что поехали они в тот день куда-то на Шарлыкское шоссе, где стояли заброшенные пустые нефтяные цистерны. Пустые-то они вроде как и были, но какая-то толика нефти на дне оставалась. Вот эти самые остатки ребятам зачем-то понадобились. Мальчишка – тот, что из художественной школы – полез с ведром по веревке вниз. Веревка оборвалась. Мальчик упал в эти самые остатки нефти. Выбраться ему самому не было никакой возможности. А товарищ его с испугу убежал домой.

И много лет молчал. А повзрослев, был осужден за какое-то преступление, и в колонии уже рассказал – да не начальству, а тамошним приятелям своим – о том жутком случае на Шарлыкском шоссе. Рассказ, однако, стал известен и правоохранительным органам. Каким образом – догадаться несложно, но не о том речь.

Останки несчастного мальчика нашли все в той же цистерне. Он пролежал там годы.

Никто не заставит меня думать, что бросившего его товарища все это время мучила совесть.

Сергей Бурдыгин

(Опубликовано в газете "Оренбургская неделя" № 34).

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

«Новости» – Самые свежие, которые еще не успели напечатать в «бумажных» газетах, оперативные сводки с происшествий и чрезвычайных ситуаций. География новостей не ограничивается селом, районом. Если есть что-то интересное у соседей, вы об этом узнаете первыми. Причем вести не только «чернушные». Наоборот, больше внимания будет уделяться позитивным фактам. Приоритет собственным новостям. Если из других источников – с доступной ссылкой на них.