Мы выжили в девяностых.

14 февраля 2016 - Фарит Нугуманов

Мы выжили в девяностых.

 В последнее время, в связи с падением цен на нефть, ростом курса доллара, довольно часто можно услышать от  всякого рода аналитиков, что страна скатывается в лихие девяностые годы. Причем некоторые из них, просто вопят, сея панику. Выискивают и обобщают какие-то примеры: «Вот видите, в девяностых точно так же было!». А как было в  девяностых? Как жили мы здесь в глубинке? Давайте вспомним.

Сначала специально для паникеров о курсе доллара. В самых разгар «лихих» в 1994 году баррель нефти стоял 13 долларов, а в 1998 году – 10 долларов с центами. В том же 1994 году 1 доллар стоил в «черный вторник» 3926 рублей. Сравните с нынешними ценами.

Но не только в этом довод о том, что «девяностые» не вернутся. Тогда, по сути, у нас страны не было. То есть все атрибуты власти присутствовали. Был  Президент – «вечно   молодой и вечно пьяный». Была местная власть – тогда на уровне районов, городов и регионов, главами становились зачастую люди случайные, пришедшие на «волне демократических реформ».  Они не умели, да возможно и не хотели радеть за народ. Большинство из них желали лишь урвать кусок с пирога разваливающейся страны.

Заседания Верховного Совета смотрели как шоу, часами. Нам казалось, там что-то решают и вот-вот наступит долгожданная стабильность и благополучие.  Были  среди депутатов и клоуны, которые пиарили себя чем угодно. Случались и драки. Точно так же как сейчас в Верховной Раде Украины.

О  ваучере лучше вообще не вспоминать вместе с его инициаторами Гайдаром и Чубайсом. Острые на слово сибиряки, так зовут сейчас пластиковые бутылки – «полторашки».

Сейчас у нас страна в полном смысле этого слово и мы гордимся ею.

Наверное мало, кто вспомнит теперь что поначалу полки магазинов были пусты, абсолютно. По талонам сахар, другие продукты.

До сих пор помню, как в коллективе, где работал, делили  доставшуюся нам  по распределению пару итальянских мужских туфель. Написали на клочках бумаги свои имена и бросили в шапку. И, о счастье, я вытащил приз! Правда потом оказалось, что туфли эти на бумажной подошве и дерматине и предназначались в Италии обряжать покойников в гробу. Обувь развалилась в первую же весну.

Зарплаты не было по полгода и больше. И к тому времени, когда давали – эти тысячи  успевали превращаться в пустые фантики.

В колхозах, сельхозпредприятиях зарплату давали натурой – зерном, мясом, сеном для скота. Кто что производил – то и получал: пекари брали хлебом, стеклодувы – хрусталем. Хуже было бюджетным учреждениям. И в самом деле, что может  взять вместо зарплаты работник здравоохранения? Больных поштучно?

Процветал «бартер» – натуральный  обмен. Это слово до сих пор в лексиконе тех, кто пережил эти времена.

Постепенно уходит из лексикона слово «челнок». Нет, это не лодка и не деталь швейной машины. Так называли тех, кто ездил в столицу или в Турцию за товаром, скупал по дешевке ширпотреб, все это укладывал в большие клетчатые сумки, вез домой и продавал с рук. Этим занимались и бывшие работники советской торговли, и инженеры, и ученые, и учителя – все кто угодно, кто хотел прокормить свою семью. Они преодолели ложный стыд и сейчас готовы, если потребуется, отправиться в «челноки».

Сейчас полки магазинов ломятся от товаров и продуктов.

Бесчинствовал криминал. Разъезжались на пресловутом БМВ или джипе «Чероки»  собирая дань с только образовывающихся частных торговых точек. И «коммерсы» безропотно отдавали свои деньги.

Особенно бесчинствовали на дорогах. Даже по пути в Оренбург могли остановить машину и взять дань. Это в лучшем случае. Могли и машину отнять. А сколько человек пропало на дорогах в буквальном смысле этого слова. На дорогах шла война. Около Шарлыка тогда был пост милиции. Бронированное сооружение из толстого металла с бойницами для обстрела, бронетранспортер, на дороге ограждение из крепких стальных труб – воевали.

Если хотел купить новую машину, то приходилось ехать в Тольятти. Вместе с будущим хозяином машины, отправлялись еще 2-3 его приятеля – в охрану. А иногда приходилось брать и милиционера, который в свободное от работы время, был готов подзаработать. Но все равно дань бандитам платили.

Мне самому пришлось  ехать от организации в Уфу за компьютерами. Поехали на самом старом, полусгнившем УАЗике. Погрузили в Уфе компьютеры, укрыли старыми одеялами. На обратном пути за нами увязалось БМВ.  Опережали нас и снова отставали.  Но, не разглядев под старыми одеялами ничего стоящего, развернулись и уехали. Если бы мы не маскировали свой груз под лохмотья, то возможно не вернулись бы домой никогда.

Разве сейчас это возможно представить?

Тогда каждый из нас выживал, как мог. Работал на двух трех работах, обзаводился хозяйством. Мой сосед – учитель организовал строительную бригаду, и каждое лето в каникулы строил дома частникам. Я, проживая в многоквартирном доме, построил сарай и содержал двух коров, бычков, телят. Весь отпуск, выходные и каждый день по нескольку часов уходили на это хозяйство. За то дома было молоко, сметана и мясо.

Помню, как трудно было построить сарай. Тогда не было стольких магазинов стройматериалов. Договорился с лесником, срубили осины, потом их на пилораме брусовали – адский труд.

Наши жены научились печь хлеб в духовке газовой плиты. Мужики, ездили как в старину  на мельницу, на маслобойню. И это был своего рода обряд, когда жены сами давали мужьям бутылочку «для сугреву». В отпуск отправлялись с ночевкой на сенокос, в лес.

Одна блогерша написала очень правильные слова о людях живших девяностых:

«Мы умеем себя защищать. Это очень большое благо. Те, кто вырос и жил в 90-тые, никогда не будут овцами
Мы не доверяем системе. Это одна из самых заметных побочек 90-х, которые я встречала. Наши люди изначально смотрят на любую инициативу государства с подозрением. Особенно если речь идет о чем-то серьезном, типа пенсионной реформы. Добровольно наш человек не отдаст своим деньги на хранение государству практически никогда.
Мы не умеем копить деньги. По той же причине, о которой я писала выше, многие люди моего поколения не умеют копить деньги. Я, например, не умею от слова совсем. Ну а как их копить, если в детстве они горели, утекали между пальцами. Я помню, как мы с мамой бодро шли к ларьку, покупать мне сникерс. Рассчитавшись с продавцом и протянув мне шоколадку, мама вздохнула: «А ведь это та тысяча, которая откладывалась на твое 18-летие!»

Мы боимся жаловаться. Мы выросли в то время, когда милиции действительно не стоило доверять. Доверять в принципе никому не следовало. Нас окружали бандиты, преступные схемы, коррупция и беспредел. С тех пор наш человек очень опасается жаловаться. Вдруг все вокруг повязаны? Так и ходит часто человек, обиженный и напуганный. А в опросах рапортует – все довольны!
Мы очень не любим ограничения. Привыкнув к безграничной свободе и вседозволенности, нашим людям довольно сложно принять мир, в котором существуют ограничения.

Мы не боимся трудностей. Потому, что какими бы кризисами не грозила нам текущая ситуация, мы знаем – так, как было тогда,  уже не будет. Те, кто выжил в то лихое и бесшабашное время, выживут и теперь. Мы – люди, закаленные огнем. А это значит, что мы - люди повышенной прочности».

И к этому добавить нечего.

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

«Новости» – Самые свежие, которые еще не успели напечатать в «бумажных» газетах, оперативные сводки с происшествий и чрезвычайных ситуаций. География новостей не ограничивается селом, районом. Если есть что-то интересное у соседей, вы об этом узнаете первыми. Причем вести не только «чернушные». Наоборот, больше внимания будет уделяться позитивным фактам. Приоритет собственным новостям. Если из других источников – с доступной ссылкой на них.

 


Наш партнер: http://anapa-gorod-kurort.ru